Имена и фамилии в Истории одного города

Автор: Ирина Нестерова ✔ 28.01.2019

Нестерова И.А. Имена и фамилии в Истории одного города // Энциклопедия Нестеровых

М.Е. Салтыков-Щедрин создал гениальное сатирическое произведение "История одного города". Имена и фамилии в романе отражают всю суть произведения и позволяют создать целую галерею продажных глупых чиновников, коррупции и невежества в русских городах. Несмотря на то, что роман был написан в 1869-1870 годах, он актуален и по сей день.

Имена, фамилии и клички, как средства выражения основных черт персонажей

Имена и фамилии в Истории одного города

История одного города – одно из самых значимых сатирических произведений русской литературы. М.Е. Салтыков-Щедрин широко использовал различные функции номинаций и реализовал уникальную картину мира города в котором никогда не было толкового руководителя.

Каждое имя, каждое прозвище и фамилия в романе призваны подчеркнуть особенности характера чиновников. Например, Грустилов, Эраст Андреевич "...Отличался нежностью и чувствительностью сердца, любил пить чай в городской роще и не мог без слез видеть, как токуют тетерева. Оставил после себя несколько сочинений идиллического содержания и умер от меланхолии" [1].

Действие романа происходит в городе Глупов. Название города требует достойных градоначальников. Первый в череде местных чиновников – это Брудастый Дементий Варламович. Имя и фамилия данного героя не так интересны как его прозвище – Органчик. такое необычное прозвище Дементий Варламович заслужил за миханистичность мышления. Не проста и его фамилия. Она указывает на его крайнюю жестокость, так как брудастые – порода русских гончих собак, отличающихся большим ростом, злобным нравом и мёртвой хваткой преследуемой жертвы. Фамилия и прозвище создают образ злого и жесткого человека, не умеющего широко мыслить. Салтыков-Щедрин описал героя так: "Градоначальник оказался молчалив и угрюм. … едва вломился в пределы городского выгона, как тут же, на самой границе, пересек уйму ямщиков", "сверкнул глазами", "фыркнул – и затылок показал". "Не потерплю!" и "Разорю!"

Вся речь героя представляет собой эти две "пьесы", которые мог исполнять небольшой органчик, вставленный в порожнюю голову градоначальника. Органчик жесток и совершенно не умеет вникать в суть происходящих вокруг него событий. Его управление основано на угрозах и насилии. Чтобы Органчик не делал, все вытекает из содержания двух пьес, что говорит об ограниченности и механистичности персонажа. Особенная острота и напряжённость возникают в тот момент, когда Брудастый Дементий Варламович приказывает наказать горожан, выступивших в его защиту. Понятно, что такой Органчик ни перед чем не остановится в своём градоначальническом рвении.

Неоднозначным является герой романа виконт Дю Шарио Ангел Дорофеевич. Как очевидно из имени и фамилии, он выходец из далекой Франции.

Характер француза был ангельским. Он никого не сек, был жизнерадостен, улыбчив, "веселился без устали, почти ежедневно устраивал маскарады", "мастерски пел он гривуазные песенки", "дел не вершил и в администрацию не вмешивался". Благодаря такому градоначальнику глуповциы какое-то время были довольны жизнью, чувствовали себя свободными. Однако "ангельский" градоначальник привел город к неуважению к старшим, к крушению устоев и норм морали. Так, "стариков и старух решили продавать в рабство". Никто не хотел работать, люди перестали верить в единого бога, вернувшись к идолопоклонству. В итоге виконт Дю Шарио Ангел Дорофеевич был выслан из города.

В данном случае очень показательно проводимое в "Истории одного города" самими глуповцами сравнение между временами, наступившими после дю Шарио и временами "Онуфрия Иваныча господина Негодяева". Во времена последнего глуповцев еще секли. С появлением де Шапиро эта "мода была оставлена-с". "Во времена Негодяевых казалось, например, непростительною дерзостью, если смерд поливал свою кашу маслом. Не потому это была дерзость, чтобы от того произошел для кого-нибудь ущерб, а потому что люди, подобные Негодяеву – всегда отчаянные теоретики и предполагают в смерде одну способность: быть твердым в бедствиях. Поэтому они отнимали у смерда кашу и бросали собакам". Из этого отрывка нетрудно видеть, что фамилия градоначальника Онуфрия Иваныча Негодяева также говорящая: автор, в данном случае, использует ее, желая прямо выразить свое отношение к этому типу градоначальников, которые к тому же отличаются порывами безумной ярости. Салтыков использует антитезу, как способ противопоставить Онуфрия Иваныча Негодяева и дю Шарио.

Апофеозом безнравственности, глупости и жестокости стал глуповский градоначальник с говорящим именем Угрюм-Бурчеев. На нем история города закончилась.

Угрюм Бурчеев

Угрюм-Бурчеев. Н.Ремизов 1907г.

Угрюм-Бурчеев наделен самым мерзким характером которой можно себе представить и самую отвратительную внешность:

  • цепенящий, ужасный взгляд, который "органически совмещал непреклонность, почти граничащую с идиотством";
  • он не проявляет никаких эмоций, на его лице всегда угрюмое выражение;
  • как человек ограниченный, он ничего не преследовал, кроме правильности построений.

Салтыков-Щедрин крайне подробно описывает внешность Угрюм-Бурчеева: "это мужчина среднего роста, с каким-то деревянным лицом, очевидно никогда не освещавшимся улыбкой. Густые, остриженные под гребенку … волосы покрывают конический череп и плотно, как ермолка, обрамливают узкий и покатый лоб. Глаза серые, впавшие, осененные несколько припухшими веками; взгляд чистый, без колебаний; нос сухой, спускающийся от лба почти в прямом направлении книзу; губы тонкие, бледные, опушенные подстриженною щетиной усов; челюсти развитые, но без выдающегося выражения плотоядности, а с каким-то необъяснимым букетом готовности раздробить или перекусить пополам. Вся фигура сухощавая с узкими плечами, приподнятыми кверху, с искусственно выпяченною вперед грудью и с длинными, мускулистыми руками. Одет в военного покроя сюртук, застегнутый на все пуговицы"[1].

И. С. Тургенев и ряд критиков утверждают, что градоначальник создан по образу Аракчеева. И.С. Тургене говорил: "все узнали зловещий и отталкивающий облик Аракчеева, всесильного любимца Александра I в последние годы его царствования" [2].

Cодержание имен, фамилий и кличек в "Истории одного города"

Номинация каждого градоначальника в романе наполнена смыслом и эмоциями. В имени, фамилии или прозвище отражена сама сущность персонажа, его мысли, способность или неспособность проявлять те или иные эмоции. Начнем с самого первого градоначальника, которого зовут Прыщ. Он запоминается тем, что голова его фарширована трюфелями. Этот фантастический элемент подчеркивает основную черту характера градоначальника – животность. Другие чиновники всегда хотели съесть голову Прыща.

Прыщ

Градоначальник Прыщ. Рисунок Н. Ремизова. 1907г.

Ни в одном источнике нет ответа на вопрос о причинах наделения персонажа такой фамилией. Это позволяет выдвинуть свою позицию по этой проблеме. Выбор этой фамилии говорит, прежде всего об отношении Щедрина к своему персонажу. Прыщ является ненужным элементом общества, помехой, вредным элементом общественного организма. Однажды на приеме предводитель дворянства соблазняется запахом от головы Прыща. Он не удерживается и съедает голову Ивана Пантелеича. В результате Прыщ полностью лишается человечности. Градоначальник внезапно поднялся и начал обтирать на себе приправленные уксусом места. После чего он сильно завертелся и резко грохнулся на землю. Так при помощи фантастики и гротеска автор разоблачает бесчеловечность городского начальника. Щедрин убежден, что градоначальникам и градоначальничеству должен прийти конец, так как это социальная болезнь.

В письме 1871 года А.Н. Пыпину он подчеркивал: "…Градоначальник с фаршированной головой, означает не человека с фаршированной головой, а именно градоначальника, распоряжающегося судьбами многих тысяч людей"[3].

Будучи абсолютно ненужным Прыщ, даже законов не издавал. Благодаря этому в Глупове наступает необычайное процветание.

Не меньшего внимания требует образ и номинация градоначальника Иван Матвеевич Баклан. Он якобы происходит от колокольни, причем от самой высокой. От Ивана Великого. Отсюда и имя этого персонажа. В этом эпизоде отчетливо прослеживается в гротескной форме стремление сильных мира сего обосновать свое высокое происхождение. Фамилия этого персонажа так же не случайна. По словарю Даля баклан – это болван. Это очередной намек на глупость и некомпетентность градоначальников.

Баклан

Иван Матвеевич Баклан

Интересным представляется также использование имен в "Сказании о шести градоначальницах". В течение семи дней после того, как Глупов остался без градоначальника, на власть в городе в течение семи дней претендовали шесть женщин. Первой кто замыслил стать правительницей Глупова, была Ираида Лукинишна Палеологова. Сам автор указывает на то, что, нося фамилию Палеологова, она видела в этом тайное предназначение. Действительно, если вспомнить историю, то Софья Палеолог была последний из великого рода византийских императоров, которую взял в жены Иван III. Второй предъявила свои права Клемантинка де Бурбон, отец которой был некогда где-то градоначальником. Третья претендентка, ревельская уроженка Амалия Карловна Штокфиш, которая основывала свои претензии единственно на том, что она два месяца жила у какого-то градоначальника в помпадуршах. Четвертой предъявила свои права на власть Анелия Алоизиевна Лядоховская, которая была однажды "призываема к градоначальнику". Что же касается пятой и шестой претендентки – Дуньки-толстопятой и Матренки-ноздри. Итак, нетрудно видеть, что облик претенденток сатирически снижается. Так же дело обстоит и с их именами. Так если поначалу первая из претенденток именуется Ираидой Лукинишной Палеологовой, то уже на следующей странице устами летописца, о ней говорится "злоехидная оная Ираидка". Вторая претендентка из Клемантинки де Бурбон превращается в "беспутную ону Клемантинку". В свою очередь Амалия Карловна Штокфиш и Анелия Алоизиевна Лядоховская превращаются соответственно в Амальку и Нельку. Здесь имена играют очень важную роль. Благодаря их использованию автор обличает главный порок глуповцев: человек, находящийся у власти вызывает у них чувство пиетета, неоправданного восхищения. Однако когда этот человек теряет власть, отношение к нему резко меняется в противоположную сторону. "… она (Клемантинка) продолжала сидеть в клетке на площади, и глуповцам в сладость было, в часы досуга, приходить дразнить ее, так как она остервенялась при этом неслыханно, в особенности же когда к ее телу прикасались концами раскаленных железных прутьев"[1].

Еще одним значительным персонажем является Феофилакт Иринархович Беневоленский. На первый взгляд фамилия этого персонажа ничем не примечательна.

Феофилакт Иринархович Беневоленский

Феофилакт Иринархович Беневоленский. Рисунок А.Я. Яковлева. 1907г.

По мнению ряда исследователей, наблюдается еще одна историческая аналогия: прообразом Беневоленского является государственный деятель эпохи Александра I – М. М. Сперанский.

Если смотреть на фамилию Беневоленский, то можно увидеть, что фамилии градоначальников позволяют автору провести определенную историческую аналогию между реальными государственными деятелями и своими персонажами. В этом ряду можно отметить также Петра Петровича Фердыщенко. Хотя фамилия этого градоначальника не перекликается тесно с его прототипом, однако сам автор прямо указывает, что его герой "бывший денщик Потемкина". И в главе "Фантастический путешественник Фердыщенко вздумал путешествовать. "Очевидно, он копировал в этом случае свого патрона и благодетеля, который тоже был охотник до разъездов и любил, чтоб его везде чевствовали". Однако возможно в данном случае Салтыков-Щедрин не стремится провести аналогию между прототипом и своим персонажем посредством созвучности их фамилий. Скорее здесь также имеет место выражение своего эмоционального отношения к градоначальнику через наделение его достаточно ироничной фамилией.

Итак, фамилии, имена и клички выполняют в произведении Салтыкова-Щедрина огромную роль. Зачастую они сообщают нам больше, чем краткая характеристика их деятельности, которая содержится в описи градоначальников. Используя говорящие фамилии и имена, автор книги показывает свое отношение к градоначальникам, акцентируя негативные черты не только их характера, но и вообще самого института градональничества. Имена, фамилии и клички несомненно содержат определенную смысловую нагрузку, однако не меньше и их эмоциональная окрашенность. Многообразие градоначальников при ближайшем рассмотрении оказывается несущественным. Главная причина этого кроется в том, что сам характер их градоначальничества требовал некоторого однообразия, как внутреннего, так и внешнего.

Градоначальники похожи друг на друга в главном, что вся их деятельность, все поступки и начинания сводятся к одному: выколачиванию "недоимок" и пресечению "крамолы". Многообразие градоначальников оборачивается на самом деле их поразительным однообразием.

В завершении сформулируем итоги анализа произведения "История одного города".

Во-первых, по всему произведению красной нитью проходит мотив многообразного однообразия. В "Описи градоначальников" этот мотив персонифицируется: перед читателем предстает целая галерея правителей и содержится краткая характеристика каждого из них. Однако в последующем повествовании выясняется, что на самом деле градоначальник – это только функция, а все человеческие качества уходят на второй план.

Во-вторых, главное различие градоначальников заключается не в их действиях и характерах, а в их именах, фамилиях и кличках. Таким образом, последние играют с одной стороны персонифицирующую, а с другой углубляющую, акцентирующую это самое однообразие роль.

В-третьих, роль имен фамилий и кличек в "Истории одного города" очень велика. Они являются одновременно и художественным средством выражения позиции автора, и необходимым элементом самой сущности произведения.

Литература

  1. Салтыков-Щедрин М.Е. История одного города. Сказки. – М.: 1992 г.
  2. Эйхенбаум Б. "История одного города" М. Е. Салтыкова-Щедрина // Эйхенбаум Б. О прозе: Сб. ст. / Сост. и подгот. текста И. Ямпольского; Вступ. ст. Г. Бялого. – Л.: Худож. лит. Ленингр. отд-ние, 1969.
  3. Письмо Пыпину А.Н. 2 апреля 1871. Петербург // URL: http://saltykov-schedrin.lit-info.ru/saltykov-schedrin/pisma/pismo-310.htm