Сюжет и критика Горе от ума

Автор: Ирина Нестерова

Рубрика: Литературные записки

Опубликовано: 28.03.2015

Библиографическое описание:

Нестерова И.А. Сюжет и критика Горе от ума [Электронный ресурс] // Образовательная энциклопедия ODiplom.ru

Сюжет и критика Горе от ума.

Сюжет "Горе от ума"

А.А. Чацкий, выросший в доме Фамусовых, вместе с Софьей отсутствовал три года. Проведя годы в дали от родных земель, Чацкий возвращается в Москву. Главный герой влюблён в Софью и спешит к ней переполненный надеждой на теплую встречу и взаимное чувство. Однако, за время его отсутствия многое изменилось. Софья полюбила Молчалина.

Сразу же Софья недвусмысленно дает понять Чацкому, что его не любит, и открыто признается в любви к Молчалину, о Скалозубе же говорит, что это герой не ее романа. Кажется, вот все и выяснилось, но Чацкий Софье не верит. Неверие это еще больше укрепляется в нем после разговора с Молчалиным, в котором тот показывает свою безнравственность и ничтожество.

В итоге главный герой не может понять кто его соперник. При попытке это выяснить он наталкивается на недоброжелательность и отчужденность Фамусовского общества. Они объявляют его сумашедшим. В оскорбленных чувствах Чацкий покидает дом Фамусовых и Москву.

Грибоедов Александр Сергеевич

Портрет Грибоедова
художник И. Крамский, 1875 год

Иван Александрович Гончаров "Мильон терзаний" (выдержки)

Комедия "Горе от ума" держится каким-то особняком в литературе и отличается моложавостью, свежестью и более крепкой живучестью от других подобных произведений. Она как столетний старик, около которого все, отжив по очереди свою пору, умирают и валятся, а он ходит бодрый и свежи между могилами старых и колыбелями новых людей. И никому и в голову не приходит, что настанет когда-нибудь и его черед.

"Горе от ума" появилось раньше Онегина, Печорина, пережило их, прошло невредимо через гоголевский период, прожило эти пол века со времени своего появления и все живет своею нетленной жизнью, переживет еще много эпох и все не утратит своей жизненности.

Одни ценят в комедии картину московских нравов известной эпохи, создание живых типов и искусную группировку. Вся пьеса представляется каким-то кругом знакомых читателю лиц, и притом таким определенным и замкнутым, как колода карт.

Лица Фамусова, Молчалина, Скалозуба и другие врезались в память... Только о Чацком многие недоумевают, что он такое? Если было мало разногласия в понимании других лиц, то о Чацком разноречия напротив не кончились до сих пор и может быть не кончатся еще долго.

....Комедия "Горе от ума" есть и картина нравов и галерея живых типов, и вечно острая жгучая сатира, и вместе с тем и комедия, скажем сами за себя – больше всего комедия – какая едва найдется в других литературах...

В группе из двадцати лиц отразилась, как луч света в капле воды, вся прежняя Москва, её рисунок, тогдашний её дух, исторический моменти нравы.

В картине, где нет ни одного постороннего лишнего штриха и звука, – зритель и читатель чувствуют себя и теперь в нашу эпоху, среди живых людей.

...Пока будет существовать стремление к почестям помимо заслуги, пока будут водиться мастера и охотники угодничать и "награжденья брать и весело пожить" пока сплетники, безделье пустота будут господствовать не как пороки, а как стихия общественной жизни, – до тех пор, конечно, будут мелькать и в современном обществе черты Фамусовых и Молчалиных.

В ней (комедии) местный колорит слишком ярок и обозначение самих характеров так строго очерчено и обставлено такою реальностью деталей, что общечеловеческие черты едва выделяются из-под общественных положений, рангов, костюмов и т.п.

Соль, эпиграмма, сатира – этот разговорный стих, кажется, никогда не умрут, как и сам рассыпанный в них, острый и едкий смех, живой русский ум, который Грибоедов заключил, как волшебник духа какого-нибудь, в свой замок, ион рассыпается там злобным смехом.

Проза и стих слились здесь во что-то неразделимое, затем, кажется, чтобы их легче было удержать в памяти и пустить опять в оборот весь собранный автором ум, юмор, шутку и злость русского ума и языка.

Главная роль, конечно, роль Чацкого без которой не было бы комедии, а была бы, пожалуй, картина нравов... Чацкого роль – роль страдательная: оно иначе и быть не может. Такова роль всех Чацких, хотя она в тоже время и всегда победительная. Но они не знают о своей победе, они сеют только, а пожинают другие – и в этом их главное страдание...

Чацкого авторитет известен был и прежде, как авторитет ума, остроумия, конечно, знаний и прочего. У него есть уже единомышленники.

Чацкий породил раскол, и если обманулся в своих личных целях, не нашел прелести встреч, живого участия, и, то брызнул сам на засохшую почву живой водой, увезя с собой "мильон терзаний", этот терновый венец Чацких – терзаний от всего: от "ума", а еще более от "оскорбленного чувства"...

Живучесть роли Чацкого состоит не в новизне неизвестных идей, блестящих гипотез, горячих и дерзких утопий, или даже истин enherber у него нет отвлеченностей.

Роль и физиономия Чацких неизменна. Чацкий больше всего обличитель лжи и всего, что отжило, что заглушает новую жизнь и свободную.

...Он не гонит с юношеской запальчивостью со сцены всего, что уцелело, что, по законам разума и справедливости, как по естественным законам и природе физической осталось доживать свой срок, что может и должно быть терпимо. Он требует места и свободы своему веку, просит дела, но не хочет прислуживаться и клеймит позором низкопоклонство и шутовство. Его возмущают проявления крепостного права, безумная роскошь и отвратительные нравы – явления умственной и нравственной слепоты и растления. Старая правда никогда не служится перед новой – она возьмет это новое, правдивое и разумное бремя на свои плечи.

Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь, смертельный удар качеством силы свежей. Он вечный обличитель лжи, запрятавшейся в пословице "один в поле не воин". Нет, воин, если он Чацкий, и притом победитель, но передовой воин, застрельщик и – всегда жертва.

Чацкий, по нашему мнению, – из всех наиболее живая личность, и как человек, и как исполнитель указанной ему Грибоедовым роли. Но, повторяем, натура его сильнее и глубже прочих лиц и потому не могла быть исчерпана в комедии.